с пакетиком в руке и маленький человек с испитым лицом, с бутылкой пива и котлетой (ещё из столовой комплексных обедов).
В пустынных дворах нам встретился милицейский патруль из трёх человек.
— Привет, бродяги! — сказал их жирный командир. Как две капли похожий на того стража, что 4 часа назад показал мне молчаливый кулак. — Какого хера вы тут шляетесь?
— Бес попутал… — процедил Даня, поводя испуганными глазами. Жирдяй вырвал у него бутылку пива, отбросил брезгливо. Даня сожалеюще крякнул, суетливо запихал в рот остатки мяса, и… повернувшись — тупо и просто убежал. Рысцой! Никто за ним не погнался.
— Так! — сказал командир и двое его подручных тотчас же схватили меня под руки.
— Ну-ка! — жирдяй потянул к себе пакет, но я держал крепко.
— Нельзя трогать то, что здесь лежит! — страстно произнес я.
— Дай бомжаре, Витя, — попросили подручные.
Тогда… этот милицейский боров стукнул меня по носу. Головой! Боров был высоким и сильным, наверняка тоже из бывших десантников. Я дёрнулся в дюжих руках, и почувствовал как пакет у меня вырвали. Из носа закапали красные капли, падая на бороду и рясу. Во мне всколыхнулось вполне себе зло! Я напряг, было, руки, дабы вырваться из ублюдочных лап и дать скоротечной рукопашный бой в условиях незнакомой местности. Но меня… оставили моральные силы. Физика бушевала, а дух затвердил о предначертанности происходящих событий. В ключе появления и исчезновения бомжа — это было логичным. Да и только что я наблюдал смертоубийственный грех из жизни милиции… что тоже укладывалось в логическую цепочку пока непонятной мне ситуации.
Жирный страж достал прибор из пакета. Командир и его помощники в восхищении присвистнули. Наверняка они оценили раритет, а я в их глазах был лишь грязным бомжем, что где-то спёр сей предмет.
— Неплохо! — не выдержал один их сержантиков, что меня держал.
Командир поразмышлял парочку секунд, наконец, кивнул патрульным — те с готовностью меня отпустили. Развернули и дали пинка.
— Чеши отсюда! — кратко произнес жирдяй. Он был уверен — бомж без просьб убежит от стопроцентного тюремного срока за кражу антиквариата. Радуясь милицейской алчности в лице отдельно взятых представителей! Только… я развернулся и… попросил:
— Отдайте прибор.
— Ч-что?! — изумился жирдяй.
Я понял, что ситуацию исчерпал и молча пошёл прочь. Одной рукой зажимая нос, — ряса была основательно измазана кровью. Правда на темном фоне её было почти не видно. Чрезвычайно любопытны пути у Господа! То он дарит прибор, то отнимает. А может… это вовсе не Его подстава, а лишь случайность?.. Опять же, драться с милицией, какая бы она ни была — себе дороже, по-любому! За ними Система, которую через 10 лет назовут Вертикалью… Против лома нет приёма.
Я уже почти вышел из двора, и вдруг… встал посреди дороги. Не сводя глаз с асфальта. Прямо передо мной лежал лом. Явно новенький, игриво блестящий и подмигивающий мне, — в самом центре столицы. Лом больше походил на Знак, нежели бомж и стражи порядка вместе взятые.
— Придётся, пожалуй, вернуться… — пробормотал я.
* * *
Дальнейшее было делом несложной и привычной для меня техники. Взмахнув ломом — я оживил в себе все те навыки борьбы, кои не применял уже несколько лет. С хрустом ломаемой кости жирдяй рухнул на колени, схватился за повреждённый локоть:
— Ну ты, мля… — заревел он, морщась от боли. — Руку сломал!
Подручные не стали испытывать судьбу и свои автоматики не применили. И к рациям не кинулись. А покорно легли мордами в асфальт. Я забрал прибор греха, сковал бандитов в форме — наручниками, и ушёл. Правда, перепутал направления и ноги меня понесли в совсем другую сторону от дома Эли. Понял я ошибку спустя десять минут, выйдя из дворов на какую-то проезжую улицу, поблизости. Я хотел поймать машинку, дабы умотать с улицы до того, как объявят план «Перехват бомжа в рясе и с окровавленным носом», но тут передо мной остановилась белая потрепанная иномарка.
— Садись! — попросил полнолицый, румяный шофёр, с небольшой ухоженной бородой, в красной рубахе.
10. Ангел
Через восемь минут мы приехали во двор серой многоэтажки. Улица Марксистская, д. №1. Машинка остановилась у второго подъезда. Едва это случилось — я произнес нетерпеливо:
— Я весь внимание!
— Довёз бы вас до квартиры, но, к сожалению, а может, к счастью, автомобили в подъездах не могут передвигаться. — Румяный водитель залихватски подмигнул.
— Да я не о том! — взбрыкнул я. — Вы ведь наверняка хотели мне что-то сообщить.
— Гм. Нет, как будто, — бородач озадаченно почесал темя.
— Ну как же, — не согласился я. — Когда Господь вас послал ко мне, Он наверняка просил передать что-то на словах.
— Я похож на посланника Господа? — искренне засмеялся водитель.
— Стопроцентно! — в моем тоне сквозила убежденность. — Я уже разбираюсь в таких вещах. Сначала вы приняли облик бомжа! А потом дали лом!
Румяный бородач лишь недоумённо крякнул.
— Потом вы остановили автомобиль. Позвали меня в салон, развернулись в противоположную сторону от той, куда ехали. Провезли и помогли отыскать нужный дом. При том, что всё сделали бескорыстно и не задали ни одного вопроса. Кто же вы после этого, если не ангел во плоти?
— М-да, — усмехнулся шофёр. — В некотором роде, может я и Божий посланник…
— Я был прав! — обрадовался я. — Итак…
— Отец Борис, я не знаю ни о каком бомже и прочем… А объяснение моего личного поступка — тривиально, — объяснил румяный бородач. — Просто я тоже священник. Иеромонах. Мы — служители Господа, должны помогать друг другу в это непростое для Церкви вре….
— А откуда вы знаете моё имя? — взалкал я, не дослушав.
— Вы ж мне сказали своё имя, как только сели! — поразился водитель.
Осознанная тобою ошибка — перестает быть ошибкой. Это не стопроцентно, а это абсолютно.
— Хм… действительно… Простите, обознался, — повинился я.
— Ничего, — успокоил иеромонах. — Это хорошо, что вам видятся ангелы. Значит, есть тому причины.
— Да-да!.. Позвольте узнать ваше имя, коли вы уж знаете моё.
— Андрей.
— И где вы служите? — спросил я просто, чтобы поддержать знакомство. Однако иеромонах помялся и ответил очень уж неохотно:
— У меня нет своего прихода… Служу я в Москве и… не хотел бы раскрывать место службы.
— Нет, всё-таки вы ангел, — заявил я недоверчиво. — А под иеромонаха работаете. Не пойму только, зачем?
Иеромонах поколебался, пристально глянул на меня и… протянул кусочек картона:
— Я вижу, что вы из настоящих служителей, отец Борис. Не знаю, что с вами случилось, только вы — настоящий, что бы ни случилось, — он покивал и глянул на часы. — Мне пора.
Ангелы не раздают визитки. И не ездят на иномарках. Я взял бумажный кусочек доверия и вылез из авто с неловкой улыбкой:
— Спасибо, отец Андрей!
— Будет трудно — звоните, — ободрил румяный бородач и дал по газам. Машинка развернулась, бибикнула «До свидания» и покатила прочь. Тогда я рассмотрел визитку. И обнаружил, что… в жизни нет случайностей, а есть закономерности, принимаемые нами за случайности.
* * *
— Меня зовут отец Андрей. Я иеромонах, секретарь патриарха…
— Очень приятно, отец Андрей! — воскликнул я несколько робко.
— Мне тоже приятно… — с паузой ответила трубка. — Я могу записать вас к патриарху на послезавтра.
— Хорошо, — смиренно констатировал я.
— Тогда до четверга. 12 часов. До свидания…
11. О душе человеческой
Эля удивилась моему внешнему виду, но смолчала. Радушно проводила в ванную комнату и нежно погладила ручкой здоровенный шпингалет:
— Располагайтесь, — и с паузой добавила: — Отдайте мне свою рясу.
* * *
Люди делятся на две категории. Одни не выдерживают испытания злом, и рано или поздно сами делаются частью неправедной паутины, по которой бегает паук — дьявол. Других зло закаляет и они, наоборот, становятся ещё чище.
Так размышляя, я отмокал в ванной, полной воды с пенкой. Извне доносились неясные звуки — Эля явно хлопотала по кухне.
Дьявол ловит нас на мелочах, в том числе и на тяге к подражанию. К примеру, малолетка, услышав, как взрослые дяди выражаются матом,
